Бестужевке

Ирина Сидоренко

Светлой памяти моей бабушки Гали Сергеевны, а также
её родителей, Клавдии и Сергея Колюбакиных

Кружевной воротник, тонкий стан,
Ясный взгляд медалистки –
Мягкий смех, снежный пух на устах,
Ножки стройные быстры.

На катке под оркестр духовой
Ты беспечно и юно
Всё кружишь, а студент за тобой
Наблюдает угрюмо.

Он легко и так бедно одет.
"Ах, Серёженька милый,
Опоздаешь в университет.
Ты не трать свои силы.

О любви говоришь, говоришь
И целуешь мне руки.
Мне чужда деревенская тишь,
Я погибну от скуки".

А потом среди тёмных аллей
Шёпот слышится жаркий:
"Свет мой Клавушка, ты не жалей –
Блеск столиц очень яркий,

Но не греет. Родная пойми –
Нам быть должно с народом,
В том призвание нашей семьи
И обет перед Богом.

Мы учить будем наших детей
В светлых классах крестьянских…
Соглашайся, прошу, поскорей!" –
Новогодние санки

Мчатся в звёздной пыли, смех вдали,
Обещанья и слёзы.
Шёл двенадцатый год, что там ждёт
За дыханьем морозным?

*
Тиф… Не хватает врачей – лечит сельский учитель.
Мор… Сотни, тысячи жертв, вы спокойно молчите!

Простыни мокрые жар неохотно снимают –
Муж молодую жену в них ночами качает:

"Милая, только держись, не сдавайся, родная…
Крепки у нас малыши. Но без мамы, не знаю,

Смогут ли выжить они? В этот час не покинь нас".
Горе, невидимо миру, под крышами билось.

*
Умирал учитель молодой,
Он с детьми прощался и женой.
Старшей дочке шёл седьмой годок,
И впервые дан ей был урок:

"Два портрета – мама и отец,
Коих юными забрал Творец.
Лики их, душа моя, храни.
Написал их Репин, друг семьи.
Он большой художник в мире сём.
Непременно помните о нём".

Помолчал и, приоткрыв глаза,
Напоследок близким он сказал:
"Сберегите, милые мои,
Главную реликвию семьи –
Имя свято – сам Андрей Рублёв
Написал икону", – и без слов

Голова откинулась назад…
…Вознеслась душа в небесный сад.

*
Там, где когда-то висели портреты родителей,
Голые гвозди уродливо в стенке торчат.
Шёл девятнадцатый год. В православной обители –
Голод, разруха… И вор беспределом зачат.

Пётр и Мария, тверские князья Колюбакины,
В трепетный час вас застала художника кисть:
Стать и огонь на челах единением схвачены –
Прервана красками ваша счастливая жизнь.

(В творчестве Репина странное есть совпадение:
После того, как напишет он чей-то портрет,
Через два месяца гибнут натурщики гения –
И объясненья тому совпадению нет.)

Месяц… другой… И почили князья Колюбакины,
Пётр и Мария, оставив малютку. И в мир
Вышел Серёженька – музыка и математика,
Звёзды и Клава заполнили вечный эфир!..

Может, безвестные, где-то в музейном хранилище
Эти портреты стоят. А в огромных очах
В них полыхает душа, как в бездонном чистилище,
В жажде покинуть забвенья столетнего мрак.

Пусть воссияет великая наша история!..
Молодцеватый георгиевский кавалер
Пусть на потомков взирает с холста не в прискорбии…
Время героев не кончилось. Русский Гомер

Не родился ещё. Славные наши фамилии
Золотом вписаны в камни. …И в Храме Христа
Списки российских героев даны в изобилии.
Кровью омытая Русь, ты вовеки чиста!

*
Не плачь. Тяжело это – помнить
Колонию русских сирот.
Дорогу по Ладоге… Гонят
Машины сквозь стужу вперёд

Под лёд. Ночь, отключены фары.
И проруби пасть не видна.
Детишки не ведали кары –
Восполнила это война.

Затих плеск от первой машины…
Второй… третьей… нет на пути.
Четвёртая пала в пучину…
Но пятая – стоп! Не пройти.

Как сердце простого шофёра
Постигло, что пропасть пред ним?
…Икону святого Рублёва
Везли в той машине. Храним

Народ наш? – И в церковь отдали
Сей образ, за всех нас моля.

…Ту церковь сожгли иль сломали –
Запуталась в воспоминанье
Седая бабуля моя…

*
А жизнь так мала на излёте!
И в трансцендентальной дали
Кого за собой позовёте,
Идущие в навь корабли?

Понять это, может быть, сложно:
Мистический опыт души
Другим передать невозможно –
Ну, как после этого жить?

Нам Слово дано. И стихами
Стучатся друг к другу сердца,
Входя дорогими гостями
Под сень неземного дворца.

Русский Гомер не родился ещё… – Гомер в "Элиаде" описал конец мифологического времени героев.