Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Путь к Богу
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
О Причале
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
Наши друзья
 
 Домой  Христианское творчество / Анна Ромашко / Монахиня Ольга Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language христианские стихи поэзия проза графикаПо-русскихристианские стихи поэзия проза графика христианские стихи поэзия проза графикаПо-английскихристианские стихи поэзия проза графика
христианские стихи поэзия проза графика
христианские стихи поэзия проза графика
Помогите построить храм!
Интересно:
Рекомендуем посетить:

 


Монахиня Ольга

В больничный храм, вся в слезах, прибежала молодая женщина. Дрожащими руками поставила свечу и долго стояла у иконы Богородицы. К ней подошла одна из сестер милосердия с красным крестом на белой косынке и тихонько сжала плачущей запястье. Между ними произошел короткий, прерываемый рыданиями, разговор, и посетительница ушла, наспех написав на бумажке название отделения и номер палаты.

Вскоре в храме появилась еще одна дама. Красивая, юношески крепкого телосложения, не смотря на немолодой возраст, со вкусом одетая... Улыбнулась двум девушкам-певчим
и старенькой сестре милосердия, встала на цыпочки, словно пытаясь заглянуть внутрь алтаря, и звонко выкрикнула: «Отец Вячеслав!». Эта экспрессия, совсем не вязавшаяся с ладанной тишью маленькой церкви, ни у кого не вызвала возмущения. Ольга Ивановна, так звали эту неунывающую сорокапятилетнюю женщину, выложила из удлиненной модной сумки желтые цветы и положила на аналой с храмовой иконой. Священник вышел из алтаря и, с улыбкой, широко благословил посетительницу. В этот момент к ним подошла сестра Людмила, ранее беседовавшая с плачущей прихожанкой. Несколько слов, сказанных Людмилой, заставили и отца Вячеслава, и Ольгу Ивановну перестать улыбаться. У всех троих на лицах отражалось сострадание чужому горю... Через некоторое время батюшка вышел из храма в огромный мраморный холл административного корпуса областной больницы и гулко зашагал по направлению к длинному тоннелю с лестницами и переходами, ведущими в разные отделения и корпуса этого безразмерного больничного города.

Ольга Ивановна с Людмилой остались в храме. Обе, со слезами на побледневших щеках, сидели на обтянутых белой тканью стульях и молчали. Потом ушла по своим скорбным и, вместе с тем, радостным делам и сестра милосердия. Сейчас она, как и отец Вячеслав углубится в лабиринты и подземные коридоры больницы, которые вместе с другими сестрами исходила вдоль и поперек, будет стучаться в палаты и рассказывать каждый раз новым больным, что они могут полечить в этих стенах не только тела, но и души.

Ольга Ивановна нашла глазами среди певчих меня, и поманила рукой. Начала говорить и заплакала, делая паузы, комкая платок.
- Аня, я не знаю, как быть. Пришла брать у батюшки благословение ехать на юг. Он говорит, езжай с Богом... Надо идти за билетами, а ноги не несут. Не могу, понимаешь... У этой несчастной - девочка с запущенным лейкозом, из Кыштовки приехали... Где им деньги взять!? Одна инъекция три с половиной тысячи... Их надо пятнадцать, этих уколов. Потом может быть, лейкоциты станут вырабатываться. А я поеду там развлекаться, на юге… Ань, я их, эти деньги, конечно, год собирала, Вика моя тоже не самая здоровая, ты знаешь… Но эта четырехлетняя малышка умрет. Завтра умрет, если не начать колоть…
Я ничего не могла сказать Ольге Ивановне. Посидели мы с ней, и я ушла в свой институт на занятия.

А Ольга Ивановна отдала все свои сбережения маме больной лейкозом девочки.


С Ольгой Ивановной я познакомилась вскоре после своего воцерковления. Мы обе примерно в одно время стали прихожанками православного храма, обе были вдруг таинственно остановлены и преображены Богом. Море житейских попечений расступилось и отхлынуло от наших ног, оставив вокруг нас благодать, радость и свет древней веры. Радостные от приобретенного мира, мы работали в антисектанском центре при соборе святого Александра Невского. Занимались переводами литературы внутреннего пользования разных тоталитарных сект, которая поступала в собор от немецких христиан. Я призналась Ольге Ивановне, что если бы раньше я занялась изучением таких страшных и циничных текстов, в которых, например, имелись инструкции по растлению детей, то, скорее всего, впала бы в жесточайшую депрессию. Мы с ней открыли тогда, что депрессии нас обеих покинули в тот момент, когда нами было принято решение приходить в храм неукоснительно, каждое воскресение, когда стали регулярно причащаться и бывать у исповеди.
Ольга Ивановна пришла в храм впервые с единственной целью - отдать в церквный фонд фотографии своего дядьки – покойного священника, служившего когда-то в кладбищенской приходе, и скончавшегося два десятилетия назад. Храм, в котором ее дядя настоятельствовал, власти планировали сносить, но верующие день и ночь стояли, сменяя друг друга, кольцом вокруг церковной ограды и не подпускали советских чиновников и строителей - демонтажников. Тогда власти пошли на хитрость. Было сказано, что решение о сносе храмового здания отменено. Люди разомкнули руки и доверчиво разошлись по домам, радостные и ликующие, а храм в ту же ночь разрушили до основания, вместе со священническим домом и всеми пристройками.
Жена отца Виктора вскоре скончалась, а батюшка поселился тихим и добрым жильцом у своей шумной родни, просиживал дни в библиотечных фондах, и подрабатывал в аптеке. Ночами он надевал старенькую епитрахиль, воздевал вверх руки и молился до самого рассвета. Ольга Ивановна рассказывала, что она, будучи ребенком, тянулась к «дяде Вите». Он был всегда ласков и, каким-то особым образом, умел не делать навязчивых замечаний разбаловавшимся племянникам. Но родители запрещали детям заходить в «поповскую комнату» и появляться рядом с отцом Виктором на улицах. Сам батюшка переносил эти запреты с кротостью и пониманием.
Батюшка был бездетным. Его домик в церковной ограде, остался в памяти потомков только кипами старых фотографий, с трещинками времени. Сюжеты их, в советском мировоззрении неинтересные и безликие не привлекали внимания. Так и пролежали эти бесценные документы эпохи на чердаке, пожелтели и выгнулись от смены времен года. Ольга Ивановна помнила о них. И вот, похоронив маму – хозяйку того пропылившегося фонда, она собрала дагерротипы и фотографии в непроницаемый черный пакет, и отнесла их в недавно отреставрированный православный собор. Думала отдать и уйти. Но ее пригласили в тесный настоятельский кабинет. Здесь собрались ради ее «старья» все «соборные» батюшки. С удивлением видела Ольга Ивановна, с каким благоговением и любовью рассматривают эти молодые и пожилые священники принесенные ею фотографии. Эти люди прекрасно знали ее дядю! Сколько уважения и почтения было в голосе настоятеля собора, когда он рассказывал об отце Викторе, которого родные считали всего лишь чудаковатым старичком. Оказывается, на похороны старенького батюшки приезжали четыре епископа из весьма отдаленных областей, а народу собралось столько, что милиции пришлось оцепить целый сектор кладбища во избежание ажиотации. Говорили, что умер батюшка на Радоницу, и после смерти его видели многочисленные духовные чада, к которым он приходил со словами утешения во время скорбей во сне и наяву. Вспоминали доброту, щедрость и многие-многие благодеяния отца Виктора. Ольга Ивановна расплакалась. Ей стало стыдно. Охватило чувство горечи от того, что, живя рядом с таким человеком, она сама, да и все ее родные лишь посмеивались над ним. Подумалось, что светлее и добрее этого старичка у нее никого за всю жизнь так и не было. Плакала и никак не могла остановиться... Потом, спустя месяц, пришла сюда насовсем, чтобы никогда больше не расставаться с памятью дяди и с русским православием.

Когда в нашем городе появилось первое сестричество во имя святых Жен-Мироносиц, Ольга Ивановна стала ему помогать. Иногда приходила с деньгами, которые у нее всегда были в достатке (она была профессиональным переводчиком), а иногда надевала белую косынку с крестом, и углублялась в лабиринт больничных коридоров. С ней приходила Вика – ее дочь, вечно радостное существо со слуховым аппаратом, двенадцати лет от роду.
Характер у Ольги Ивановны был веселый и непосредственный. Она выкладывала нам - сестрам милосердия и певчим больничного храма все свои новости, делилась своими недоумениями и грехами. Например, она очень серьезно восприняла информацию о том, что нельзя верующим пользоваться косметикой. Я, соглашаясь не красить губы и глаза, яркие от природы, не могла отказаться от пудры и туши для ресниц, стараясь просто не обращать внимание на своё пристрастие. Такая «полумера» Ольгу Ивановну ни в коем случае не устраивала. Она громко рассказывала, что не может перестать красить волосы, и готова была обсуждать этот вопрос со всем и каждым. И что же? Сначала, в обиходе у Ольги Ивановны появились платки, которые она умела носить с большим шармом, а потом исчезли и они, открыв нашим глазам густые седоватые волосы, так украшавшие ее живое и подвижное лицо.
Тосты, которые произносила Ольга Ивановна на праздничных застольях были несколько неуклюжи. Я всегда недоумевала, почему батюшка упорно дает ей слово. Но однажды, после ее, весьма «непричесанных» словес, отец Вячеслав отметил, что у Ольги Ивановны всегда в тостах есть непосредственная и незлая правда, которую слышать всегда и всем полезно.
Удивляло меня всегда тяготение Ольги к монашествующим. Детский православный лагерь, где отдыхала ее Вика, и где я работала воспитателем, находился рядом со старинным храмом, в котором служили только монахи. Красная проселочная дорога, петлявшая к нему мимо живописной заводи и камышей, звенела вечером жарким летним благовестом, а утром - небесной колокольной прохладой. По этой дороге и ходила Ольга Ивановна в храм почти каждый день, отстаивала монастырские долгие службы, резко и точно чертя крест на своей груди и плечах. Несколько раз с ней беседовал старенький горбатенький инок. Эти беседы в тени храма проходили так: отец Варнава сидел, перебирая четки и покачивая старчески головой, а Ольга Ивановна, всегда смешливая и непосредственная, здесь замирала, стоя, и, с необычной серьезностью и трепетом задавала какие-то нескончаемые вопросы. Я в таких случаях недоумевала. Что такое можно спрашивать у монаха? И потом, я всегда пугалась: вот, я спрошу, он ответит, - да как "загнет" что-то невыполнимое, что тогда делать? Но Ольга Ивановна не боялась невыполнимых заданий. Ее беседы и вопросы однажды привели к такому результату: старенький инок благословил ее на поездку в Троице-Сергиевую лавру к прозорливому старцу Науму. В православной традиции прозорливость – возможность видеть все движения души и будущее людей – следствие огромного духовного подвига отречения своей воли и послушания Богу. Такие старцы были на Руси всегда, таков и Серафим Саровский, и Сергий Радонежский, и многие другие светочи православной веры, вновь и вновь подтверждающие слова: «Дивен Бог во святых своих». К своему дару эти святые подвижники относились с великой скромностью, и каждый раз молились, чтобы узнать волю Божью о человеке, пришедшем к ним за помощью.

И Ольга Ивановна отправилась в Лавру. По приезде своем она впервые в разговоре с нами выглядела серьезной и внутренне собранной. Она рассказывала, как старенький, словно светящийся, отец Наум плакал вместе с ней о ее грехах, как безмолвно улыбался в ответ на Ольгин вопрос о будущем - ее и Викином, и что благословил ей скорее принимать монашество. Это сообщение повергло нас всех в шок, только отец Вячеслав чему-то обрадовался, а Ольга Ивановна хранила парадоксальное для своего характера, спокойное молчание.

…Но затянули дела. Ремонт, продажа дачи, неспособность отказать людям в помощи, в переводах и тьюторстве, а то и просто нужда в деньгах заставляли Ольгу Ивановну откладывать свое пострижение в монахини. Прошел год. Как-то, я осталась после службы в маленьком больничном храмике с целью поучить нотные песнопения. Как всегда улыбающаяся, вошла Ольга Ивановна. Вдруг ее лицо исказилось, она вся сжалась и, с судорогой, прижала руку к груди. Все бросились к ней. Побледневшую и скрюченную от боли, ее увезли в отделение. Благо, в больничном храме это сделать нетрудно.
Диагноз ошеломил всех. У Ольги Ивановны был запущенный, метастазировавший в легкие и поджелудочную железу, рак желудка. Это был гром среди ясного неба. Прямо в больницу к ней приехал духовник, из его уст она узнала всю правду о своей болезни. Когда я пришла к ней в палату вместе с остальными храмовыми певчими накануне Рождества Христова, Ольга встретила нас неожиданно бодро: «Мы скоро колядовать по отделениям пойдем, а»? Мы стояли в смущении, не зная, что ей ответить. Глядя на нас, Ольга Ивановна как будто развеселилась еще больше: «Ну и что вы так переживаете, больше чем я? У нас без Бога и волос с головы не упадет! Я знаю, что больна раком... Считаю, что эта болезнь – очень поучительная и благодатная. Если при жизни внутри гниешь, легче представить, какие муки ожидают за гробом: легче к смерти приготовиться... А умирать каждому придется».

Выписали Ольгу Ивановну с прогнозом, что жить ей осталось от силы два месяца. Но Она не послушалась и прожила два года. А спустя четыре месяца после выписки, в сопровождении игуменьи одного из наших монастырей летела в Троице-Сергиевскую лавру постригаться в монахини и вернулась монахиней Ольгой.
Она ни разу больше не испытала боли, ее сознания не коснулись наркотические препараты. А когда, примерно, за сорок дней до кончины, она слегла, ее каждый день посещали священники, иногда по двое в день, не сговариваясь друг с другом. Так что причащалась матушка Ольга каждый Божий день. Так и скончалась, причастившись Христовых Таин.
Последний раз мы встретились с ней на крестном ходе. Я была замужем, беременная вторым ребенком. Меня поразил облик Ольги Ивановны. Она была безмятежно спокойна, излучала приветливость и, какую-то добрую, светлую, строгость. Она меня тихонько прижала к себе и засмеялась. До сих пор жалею, что не спросила у нее благословения.



Выйдя замуж, я стала жить около своей «родной» областной больницы, поэтому, хоть и не пою все службы, но, как и прежде, прихожу в больничный храм, теперь - вместе с детьми и супругом. И как радостно мне всегда видеть там повзрослевшую и похорошевшую, иногда - в косынке с красным крестом, девушку Вику - дочь Ольги Ивановны, которой теперь уже почти двадцать лет. Православное сестричество взяло на себя все заботы об этой сироте, заменив ей семью. Вика оканчивает учебу в медицинском колледже, а свое сободное время проводит в областной больнице. Девушка живет одна в трехкомнатной квартире. Когда ее спрашивают, не одиноко ли ей там, она отвечает: «Мама всегда со мной, мама мне помогает!.. Даже больше чем при жизни».
  





христианские стихи поэзия проза графика Каталог творчества. Новое в данном разделе.
  Adagio Адажиа - Гимн Любви
( Хомелев Г.В. )

  Молодая семья и отношения с родителями. Размышляя над словами Евангелия
( Наталия Владимировна Смольникова )

  Пора браться за ум.
( Храпов Владимир Викторович )

  ЕГОРКА И ВОССТАНОВЛЕНИЕ ХРАМА
( Храпов Владимир Викторович )

  Благовещение. 2019. Х., м. 30/60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Ныне Бог родился. 2018. Холст, масло. 50/50
( Миронов Андрей Николаевич )

  Отец Серафим (Роуз) в своей келье. 2018
( Миронов Андрей Николаевич )

  Христос в доме Марфы и Марии. 2018. Х., м. 80/70
( Миронов Андрей Николаевич )

  Спас Нерукотворенный. 2018. Д., м. 59,4/46,5
( Миронов Андрей Николаевич )

  и всё же мы - Ангелы...
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Перо Ангела.
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Ангел-Хранитель.
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Ангел печали.
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Молитву начну сначала
( Зоя Верт )

  Моя Рязань
( Наталия Владимировна Смольникова )

  Преподобному Иосифу Исихасту Афонскому
( Зоя Верт )

  Преподобный Силуан Афонский. 2018. Холст, масло. 50/40
( Миронов Андрей Николаевич )

  Динарий кесаря. 2018. Холст, масло. 70/100
( Миронов Андрей Николаевич )

  Добродетель и смирение. 2018. Холст, масло. 60/60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Камо грядеши? 2018. Холст, масло. 50/80
( Миронов Андрей Николаевич )

  Преображение Господне. 2018. Холст, масло. 70/90
( Миронов Андрей Николаевич )

  Мне бы тело молодое
( Красильников Борис Михайлович )

  Можно ливнем разрыдаться
( Красильников Борис Михайлович )

  Маленький подмастерье под небом Бога…
( Ружин Сергей Николаевич )

  Казино…
( Ружин Сергей Николаевич )

  Маленький подмастерье под небом Бога…
( Ружин Сергей Николаевич )

  Оставлен рай — и брат восстал на брата...
( Зоя Верт )

  Богородице
( Зоя Верт )


Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2019 Причал
Наши спонсоры: