"Кто мой ближний?". О милосердном самарянине. Неделя 25-я по Пятидесятнице
Добрый самярянин. Источник: nsad.ru
Законник, приступив к Иисусу, спросил: "Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?" Господь, отвечая, переадресовал его к Закону - первоисточнику, который законник должен быть знать лучше, чем кто-либо другой. Ведь именно в Законе было впервые сказано: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и ближнего твоего, как самого себя" (Лк. 10:25-27).
Но одно дело знать Закон, другое - исполнять его; одно дело - слышать заповедь Божию, другое - воплощать ее в жизнь. Потому законник и спрашивает Господа: "А кто мой ближний?" Ему не все ясно в этой заповеди: для него она слишком абстрактна.
И Господь отвечает ему притчей - о том, как некий человек попался в руки разбойников, был избит и лежал, израненный и окровавленный, при дороге. Мимо проходили священник и левит, но оба, отвернувшись, сделали вид, что не заметили его. И только самарянин, увидев несчастного, сжалился над ним, обвязал его раны, посадил на своего осла, довез до ближайшего города, поместил в больницу, заплатил врачам. "Кто из этих троих был ближний попавшемуся разбойникам"? - спрашивает Господь. "Оказавший ему милость", - отвечает законник (Лк. 10:30-37).
Итак, Господь привел в пример самарянина - человека, не принадлежавшего к "истинной вере", к богоизбранному народу израильскому. Иудеи относились к самаряням с презрением, к ним не прикасались, с ними не разговаривали. Между двумя нациями существовал многовековой непреодолимый барьер. Отчуждение доходило до такой степени, что иудей скорее бы умер от жажды, чем напился воды из рук самарянина. С такой же брезгливостью иудеи относились к хананеям, римлянам и другим язычникам.
Подобное гнушение людьми, принадлежащими к другому народу, к другой вере, было глубоко чуждо Христу. В течение всей Своей земной жизни Он сознательно преодолевал барьеры, созданные человеческими руками. Именно поэтому Он очень часто в притчах и проповедях приводил в пример самарян, хананеев, римлян - всех тех, к кому правоверные иудеи относились враждебно и презрительно.
Господь показывал, что примеры человеческой доброты встречаются у всех народов и во всех верах, что Закон и заповеди Божии исполняют люди самых разных национальностей и разных вероисповеданий. Можно знать Закон и не исполнять его, а можно не знать Закона, но исполнять его. Так и в наши дни можно быть верующим православным христианином, но не жить по заповедям Божиим, а можно принадлежать к другой вере, или вообще быть неверующим, но исполнять заповеди Христовы.
Многие люди, далекие от истинной веры, не задумываясь, исполняют заповеди Божии просто потому, что эти заповеди естественны для каждого человека. А православные христиане, гордые тем, что они принадлежат к избранному стаду Божию, нередко смотрят на этих людей с презрением, говоря: "Разве может спастись католик, протестант, мусульманин или атеист?" Как будто тот факт, что человек является инославным, иноверцем или атеистом, уже перечеркивает всю его жизнь, обесценивает все творимое им добро.
Господь наш был не таким! Он мог очень жестко говорить с фарисеями и книжниками, которые знали наизусть Священное Писание, но не делали ничего, чтобы его исполнить, которые заботились об исполнении тысячи мелких предписаний, касающихся внешнего образа жизни, но оставляли, как говорил Господь, "важнейшее в законе: суд, милость и веру" (Мф. 23:23), то есть справедливость, милосердие по отношению к ближним и веру, выражаемую делами. Фарисеи и книжники только заявляли о своей приверженности истинной вере, а многие самаряне и ханенеи на деле доказывали любовь к Богу Истинному.
Приведу в качестве примера случай из собственной пастырской практики (а подобных случаев было, увы, немало). Я тогда жил в глухой литовской провинции, был настоятелем четырех маленьких бедных приходов, находившихся на большом расстоянии один от другого. Однажды меня попросили отслужить панихиду на русском кладбище, куда пришлось очень долго добираться на попутных машинах (общественный транспорт туда не ходил). Вместе с псаломщиком я совершил панихиду; присутствовало более сотни людей, приехавших на тридцати автомобилях.
Когда панихида закончилась, хлынул ливень. Я спросил, не сможет ли кто-нибудь из них подвезти нас до ближайшего населенного пункта. Но они один за другим стали вежливо отказываться, говоря, что к сожалению, очень заняты, что в ресторане их ждет поминальный обед, что они едут в противоположную сторону. Мы с псаломщиком отправились под проливным дождем пешком по проселочной дороге, не зная даже, в каком направлении надо идти. Мы прошли совсем немного, и вдруг нас догнала машина, и нам предложили подвезти, куда необходимо. В машине была пара пожилых литовцев из числа присутствовавших на панихиде. Я спросил, не приглашены ли и они на поминки в ресторане. Они ответили: "Приглашены, но для нас важнее оказать услугу православному священнику, чем ехать в ресторан". Это были единственные католики на сотню православных. Кто же в тот момент оказался моим ближним?
То, что Христос говорил две тысячи лет назад - в историческом, религиозном и национальном контексте Своего времени - актуально и для нашей эпохи. И среди нас немало фарисеев и книжников, гордящихся своей принадлежностью к истинной вере. Но есть и "самаряне" и "хананеи", которым, как говорит святитель Григорий Богослов, "не хватает только имени христианина, тогда как они обладают самой реальностью". Задумаемся: кто первым войдет в Царство Божие - те, кто так уверен в собственном спасении, что готовы всех прочих осудить на вечные муки, или те, кто, не принадлежа к истинной вере, совершают дело Божие - то дело, которое мы так часто оказываемся неспособными совершать?
Игумен Иларион (Алфеев). "Человеческий лик Бога. Проповеди". М., 2001
Статьи / Православие
