Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Путь к Богу
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
О Причале
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Последние сообщения
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
Наши друзья
 
 Домой  Статьи / "Милосердие – поповское слово"? Часть 2 Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language 
Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героевПо-русски
Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев 
Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героевПо-английски
Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев

Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев

Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев
Дорога к храму
Жизнь в Церкви
Семья
Детский вопрос
Святые и подвижники
Милосердие
Наука и вера
Работа и профессия
Далеко
Миссия
Рядом с чудом
Cовременники
Рецепты блюд
Читаем
По - немногу обо всем
Праздники
Паломничества

Помогите построить храм!
Интересно:
Google
Web www.priestt.com
Рекомендуем посетить:

 

Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев
"Милосердие – поповское слово"? Часть 2


В сокращении опубликовано в журнале «Фома»  

(продолжение интервью с актером Владимиром КОНКИНЫМ)

Когда вышел фильм "Как закалялась сталь", молодому актеру Владимиру КОНКИНУ приходили мешки писем не только со всего СССР, но и из-за рубежа. Юноши и девушки писали: Павка Корчагин – вот на кого они хотят быть похожими, отдать свою жизнь за то, во что веришь. А ведь молодежь не так-то легко заставить писать письма.

Потом появился всенародно любимый фильм "Место встречи изменить нельзя". К Владимиру Конкину до сих пор подходят работники милиции: "Шарапов, Вы для нас – герой, пример, какими мы должны быть". И даже уголовники благодарят его за роль честного работника МУРа и признаются, что в лице Шарапова видят надежду на справедливость.  

При этом образ Корчагина сегодня стремительно забывается. А симпатии многих зрителей фильма "Место встречи изменить нельзя" склоняются уже к Жеглову, про Шарапова же говорят, что милиции такие принципиальные не нужны... Актер и верующий человек Владимир Конкин категорически не согласен с тем, как меняется отношение к его героям и их нравственному выбору. Почему для него так важны эти образы? И что они могут дать нам, сегодняшним зрителям и читателям? Об этом с Владимиром КОНКИНЫМ побеседовала наш выпускающий редактор Елена Меркулова. 

 

– Как Вы думаете, почему роман "Эра милосердия" в фильме переименовали в "Место встречи изменить нельзя"? Ведь это означает смещение смыслов.

– Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев, вырезал многие эпизоды из фильмов. У него была сильная аллергия на слово "милосердие". Это он придумал другое название для фильма, интересное, детективное, но в корне меняющее суть произведения. Так было убрано самое главное – нравственное начало. А ведь мы все хотим жить в эру милосердия, кто сознательно, а кто бессознательно – но все. Мы хотим любви и понимания, тепла и единения. Это и есть мечта об Эре милосердия, а в сущности – о рае, о вечной жизни. То есть в романе "Эра милосердия" разговор Жеглова и Михалыча (в фильме его играет Зиновий Гердт) – доминанта.  

« –… Вашей твердости, ума и храбрости - мало, - говорил Михал Михалыч, когда я вернулся в комнату и, сделав небольшой зигзаг, попал на свой стул.

–   А что же еще нужно? - щурился Жеглов.

–   Нужно время и общественные перемены...

–   Какие же это перемены вам нужны? - подозрительно спрашивал Жеглов.

–   Мы   пережили   самую   страшную   в    человеческой   истории   войну, и понадобятся годы,   а может быть,   десятилетия, чтобы залечить, изгладить ее материальные и моральные последствия...

–   Например? - уже стоял перед Михал Михалычем Жеглов.

–   Нужно выстроить заново целые города, восстановить сельское хозяйство - раз.   Заводы на войну работали,   а теперь надо людей одеть,   обуть - два. Жилища нужны,   очаги,   так   сказать,   тогда   можно будет с   беспризорностью детской покончить. Всем дать работу интересную, по душе - три и четыре. Вот только   таким,    естественным   путем   искоренится   преступность.   Почвы   не будет...

–   А нам?..

– А    вам   тогда   останутся   не    тысячи   преступников,    а    единицы. Рецидивисты, так сказать...

–   Когда же это все произойдет,   по-вашему?   Через двадцать лет?   Через тридцать?   -   сердито рубил ладонью воздух Жеглов…

– Может быть...

–   Дулю!   -   кричал Жеглов, показывая два жестких суставчатых кукиша. – Нам некогда ждать, бандюги нынче честным людям житья не дают!

–   Я и не предлагаю ждать,   - пожимал круглыми плечами Михал Михалыч. -Я хотел только сказать,   что,   по моему глубокому убеждению, в нашей стране окончательная   победа   над   преступностью будет   одержана   не   карательными органами,   а естественным ходом нашей жизни,   ее экономическим развитием. А главное - моралью нашего общества, милосердием и гуманизмом наших людей...

– Милосердие - это поповское слово, - упрямо мотал головой Жеглов.

… – Ошибаетесь,   дорогой юноша, - говорил Михал Михалыч. - Милосердие не поповский   инструмент,   а   та   форма   взаимоотношений,   к   которой   мы   все стремимся...

– Точно! - язвил Жеглов. - "Черная кошка" помилосердствует... Да и мы, попадись она нам...

Я   перебрался на диван,   и сквозь наплывающую дрему накатывали на меня резкие выкрики Жеглова и журчащий тихий говор Михал Михалыча:

– У    одного   африканского   племени   отличная   от    нашей    система летосчисления.   По   их календарю сейчас на земле -   Эра Милосердия.   И   кто знает,   может быть,   именно они правы и сейчас в бедности,   крови и насилии занимается   у    нас   радостная   заря   великой   человеческой   эпохи   -    Эры Милосердия,   в   расцвете   которой   мы   все   сможем   искренне   ощутить   себя друзьями, товарищами и братьями...»

Братья Вайнеры «Эра милосердия»

– Да и сами герои в романе другие, в сценарии их переделывали под нас с Высоцким. Шарапов в романе более кряжистый, не играет на фортепиано, он более приземленный и прямолинейный. А мой Шарапов в чем-то наивный и более интеллигентный, это видно даже по его рукам.

Жеглов в романе гораздо менее обаятелен. Он из беспризорников, под котлами ночевал, знает всю подноготную жизни. У Шарапова же были мама-папа и неплохое воспитание. Это Владимир Высоцкий вытянул роль Жеглова, дал ему оправдание.

– И у Жеглова с Шараповым в романе более острое противостояние, чем в фильме?

– Нет, в фильме противостояние было не меньше, просто немного другого порядка. Я вам признаюсь, мне кровью далась эта работа. Пятая серия была легче всего, как ни странно, – там не было Высоцкого. А он был очень эмоциональным, пенящимся, жестким и при этом добрым, бывало, авторитарным человеком, лидером. Нам иногда было очень не просто работать вместе, хотя ненависти или непонимания не было – журналисты раздули этот конфликт.

Мы всегда могли сказать друг другу в лицо то, с чем были не согласны. Никаких интриг не было, мы были честны друг с другом. Очень разные люди с единой целью. Станислав Говорухин прекрасно почувствовал это, честь ему и хвала, и использовал в фильме – то есть наши споры передались на наших героев, мы оба пользовались своими ролями.

У нас в фильме вообще был потрясающий актерский состав, даже небольшие роли играли супер-актеры, каждый создавал свою индивидуальность. Была общность, но не толпа. Высоцкий, Джигарханян, Павлов, Куравлев, Евстигнеев, Светличная и так далее – просто звездный небосвод. И мне выпала честь поработать с такими людьми! Бывало, что нам мешали снимать поклонники. У нас стоит 1946 год, а к нам кидаются за автографами из 78-го – хотя стоит оцепление. Удивительно, что при всей звездности каждый был на своем месте и не перебивал других. Опять же честь и хвала Говорухину.

– Чья позиция Вам ближе как человеку в конфликте Жеглова и Шарапова, например, в эпизоде, где Жеглов подкидывает кошелек вору, чтобы взять его с поличным?

– Безусловно, позиция Шарапова. Это тот идеал, к которому надо стремиться. И я не стесняюсь этого, я хуже своего героя – как хуже Корчагина и Суслина. Но видно, это та моя песня, то желание справедливости и нравственной чистоты, которое заложено в каждом из нас. Человек не может жить без идеала, без алых парусов. Понимаете, Жегловых сегодня можно встретить часто. Шараповых же – поискать.

Понимаете, их конфликт этического свойства. То, что он появился, стало отражением сегодняшней разнузданности. Кто сегодня верит, что есть порядочная милиция? А было время, что верили. И моему Шарапову верят до сих пор – потому что это был человек чистой совести. Он стал надеждой и для бандитов, и для их жертв. Надеждой на справедливый суд, который победит сегодняшнее беззаконие. Что остались еще милиционеры, а не менты. И мне странно, что женщины, которые по идее должны воспитывать детей – теперь пишут кровавые, пошлые так называемые детективы... Значит, они недолюблены, значит, они в юности были лишены любви и заботы, раз пишут такую мясорубку, которую даже мужчине подчас придумать сложно!

Вернемся к фильму "Место встречи изменить нельзя". Помните, как Жеглов обошелся с Груздевым (его играет Сергей Юрский)? Из-за необъективности Жеглова мог быть осужден и казнен невиновный человек! А что происходит в финале? Жеглов застрелил Левченко, хотя Шарапов кричал: "Не стрелять!" и весь район был оцеплен милицией, все равно бы далеко не убежал. Зачем убил? Ладно, Высоцкий передал внутреннюю борьбу. А ведь в романе все гораздо более категорично. У Жеглова в глазах "озорная радость" после убийства человека, который пришел сдать банду и спас жизнь Шарапову!

Надо сказать, что в конце фильма тоже происходит диалог, который потом вырезали. А ведь это было нравственной концентрацией всего фильма. Почему расходятся в стороны эти два, казалось бы, хороших человека? Потому что Жеглов не столь положительный герой, как показал его Высоцкий. Если бы это был другой актер и другой режиссер, вы бы не захотели тому Жеглову руки подать.

 

«…У дверей "воронка" стоял Левченко.

– Руки! - скомандовал ему милиционер. Левченко поднял на меня глаза, и была в них тоска и боль. Протянул милиционеру руки. Я шагнул к нему, чтобы сказать: ты мне жизнь спас, я сегодня же... Левченко ткнул милиционера в   грудь протянутыми руками,   и   тот   упал. Левченко перепрыгнул через него и   побежал по пустырю.   Он бежал прямо,   не петляя,   будто и мысли не допускал,   что в него могут выстрелить.   Он бежал ровными широкими прыжками,   он быстро,   легко бежал в   сторону заборов,   за которыми вытянулась полоса отчуждения Ржевской железной дороги.

И вся моя оцепенелость исчезла - я рванулся за ним с криком:

– Левченко,   стой!   Сережка,   стой,   я   тебе говорю!   Не   смей бежать! Сережка!..

     Я бежал за ним,   и от крика мне не хватало темпа, и углом глаза увидел я,   что   стоявший сбоку   Жеглов   взял   у   конвойного милиционера винтовку и вскинул ее.

Посреди пустыря я остановился, раскинул руки и стал кричать Жеглову:

– Стой! Стой! Не стреляй!..

Пыхнул коротеньким быстрым дымком ствол винтовки, я заорал дико:

– Не стреляй!..

Обернулся и увидел, что Левченко нагнулся резко вперед, будто голова у него   все   тело   перевесила   или   увидел   он   на   снегу   что-то   бесконечно интересное,    самое   интересное   во   всей   его   жизни,    и   хотел   на   бегу присмотреться и так и вошел лицом в снег...

Я   добежал до него,   перевернул лицом вверх,   глаза уже были прозрачно стеклянными.   И   снег   только один   миг   был   от   крови красным и   сразу же становился черным. Я поднял голову - рядом со мной стоял Жеглов.

– Ты убил человека, - сказал я устало.

– Я убил бандита, - усмехнулся Жеглов.

–   Ты убил человека, который мне спас жизнь, - сказал я.

– Но он все равно бандит, - мягко ответил Жеглов.

–   Он пришел сюда со мной, чтобы сдать банду, - сказал я тихо.

–   Тогда ему не надо было бежать,   я ведь им говорил, что стрелять буду без предупреждения...

– Ты убил его, - упрямо повторил я.

– Да, убил и не жалею об этом. Он бандит, - убежденно сказал Жеглов.

– Я посмотрел в его глаза и испугался - в них была озорная радость.

– Мне кажется, тебе нравится стрелять, - сказал я, поднимаясь с колен.

– Ты что, с ума сошел?

– Нет. Я тебя видеть не могу.

Жеглов пожал плечами:

– Как знаешь...

Я шел по пустырю к магазину,   туда,   где столпились люди,   и в горле у меня клокотали ругательства и слезы».

Братья Вайнеры "Эра милосердия"

И в грязной луже отражается солнце

 

– Если героем советского кино был коммунист с христианским сердцем, то современный герой многолик и далеко не всегда праведен. Например, Саша Белый из сериала "Бригада". Вы смотрели этот фильм?

– Знаете, я практически не смотрю современное кино, особенно боевики. У меня есть гораздо более интересные дела, чем смотреть "чернуху" по телевизору. Может быть, я не приспособлен для современной жизни – не понимаю и не принимаю многого в ней. Когда я сталкиваюсь с тем, что сегодня модно – с хамством, подлостью, несправедливостью – то могу только развести руками. Как-то я повел внука на спектакль "Красная Шапочка". Какое счастье, что нас в последний момент предупредил один мой знакомый: "Ни в коем случае не ходите! Это совсем не та старая добрая сказка. Там волк насилует Шапочку… Пересказывать не хочется". Меня пробил холодный пот. К счастью, я не довел ребенка до такого дикого зрелища.  

Я не могу играть по этим правилам: если ты порядочный и честный,   значит, ты лох и дурак. А я просто хочу сохранить в себе то, что дали мне родители и что дает мне православная вера. И я не учу своих детей быть жесткими, холодными прагматиками, потребителями. Я хочу, чтобы они выросли порядочными, честными людьми.

Порой у меня сжимаются кулаки от этой нечистоплотности, от наплевательского отношения к людям У нас в стране потеряна идеология. Нам говорят, что мы должны выживать, а я хочу именно жить. И не брать от жизни все, а иметь и завтрашний день. Может быть, я так и остался романтиком, но я не хочу, чтобы мне выдергивали крылья.

Есть компромиссы, на которые я не иду, хотя за это можно получить немалые деньги. Я не снимаюсь в "чернухе" и рекламе. Потуже затяну пояс, но сделаю все, чтобы не потерять человеческое достоинство. Не хочу, чтобы старушка где-нибудь в Сыктывкаре, увидев меня в рекламе, поверила и купила на последние деньги какое-нибудь лекарство. Потом же она будет ходить и всем рассказывать, как любимый ею Володенька Конкин обманул её, крокодил такой. И не хочу, чтобы те зрители, которые, может быть, помнят и любят меня по каким-то ролям, сказали: "Ну вот, и Конкин туда же". И я им не объясню, что мне надо кормить семью. Да, мы все люди, нам всем нужны деньги, но нельзя опускать дух до материальной потребности. Носителями этого духа были и Корчагин, и Суслин – который отдал свою жизнь за Родину, и Шарапов, который готов был погибнуть в банде. Они своими делами ответили за свои слова, идеи. Мое кредо в том, что искусство – в частности кино и театр – способно возвышать, быть врачевателем. Чтобы герой был таким, в котором зритель увидит поддержку, который дал бы ему силы что-то преодолеть, стать сильнее, не потерять себя.

– В церковных кругах есть мнение, что нужно отказаться от всего советского наследия – так как это было царство атеизма. Но и в то время были люди, – может быть, неверующие, советские – которые очень много дали нашей культуре, несли христианские ценности. Высоцкий, Шукшин, Леонид Быков и так далее. Как считаете Вы?

– Из огня да в полымя. Я очень много общаюсь с верующими людьми, пастырями и священноначалием. Никто из них так не говорит. Наоборот, они говорят о прощении. Потому что мы заблудились и свет веры вновь в нас возрождается. Пускай это подчас носит уродливые формы. Мы не привыкли ходить в храм, исповедоваться, причащаться. Но постепенно все перекосы сгладятся. Многие батюшки слишком мудры, чтобы видеть причину зла в прошлом. Лучше бороться с ним в настоящем.

Что значит стать верующим? Это не значит все отвергнуть, надеть крестик, ходить в храм, всех всегда любить, всем желать только добра и стать абсолютно безгрешным. Идеальных людей не бывает – это было бы лицемерием. Даже самые сильные подвижники считали себя самыми грешными, а казалось бы, святые люди.

Конечно, и в атеистическое время были люди, которые – осознавая это или нет – несли другим христианские ценности. Это были и те, кого вы назвали. Нельзя же отвергать всех и вся. Даже в грязной луже отражается солнце.



2007-12-13 10:38:00


Источник: http://www.pravmir.ru/



Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание "Эра милосердия" в названии романа очень не понравилось покойному товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения "Экран". Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев Статьи. Новое в данном разделе.
Как следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливымКак следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливым
Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.
Ораниенбаум и его дворцыОраниенбаум и его дворцы
Путешествие в НикосиюПутешествие в Никосию
Как укрепить душу во время поста?Как укрепить душу во время поста?
История Казанской иконыИстория Казанской иконы
православные cтатьи,христианство,литература,искусство,религия,православный журнал,литературный журнал,православие культура  Христианская символика: Ихтус
православные cтатьи,христианство,литература,искусство,религия,православный журнал,литературный журнал,православие культура  Пасхальные традиции
Пещерный город Чуфут-КалеПещерный город Чуфут-Кале
Что подарить ребенку на день святого Николая?Что подарить ребенку на день святого Николая?
Немного о Виннице, соборная площадьНемного о Виннице, соборная площадь
Рождественский пост: что можно и чего нельзя?Рождественский пост: что можно и чего нельзя?
Исаакиевский собор - музей для душиИсаакиевский собор - музей для души
Паломничество на АфонПаломничество на Афон
Англия. Холм святого МихаилаАнглия. Холм святого Михаила
Стамбул - столица двух культурСтамбул - столица двух культур
Неуловимая Босния и ГерцеговинаНеуловимая Босния и Герцеговина
Болгарский город НесебырБолгарский город Несебыр
Замок Буда в ВенгрииЗамок Буда в Венгрии
Интересно о СтамбулеИнтересно о Стамбуле

Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2020 Причал
Наши спонсоры: