Расскажу об одном разговоре, недавно состоявшемся у меня на занятиях. Волей судьбы я веду факультатив по основам творческой деятельности журналиста в одной из московских школ, вот уже полгода пытаясь объяснить школьникам суть предмета с таким загадочным названием.
Согласно программе, мы должны были посвятить очередное занятие разбору «периодического бумажного массового СМИ», попросту говоря, газеты. Но на дворе-то весна, и никто, разумеется, не подготовился. Даже «газету, которая особенно нравится» никто не принес. А сам я, грешным делом, проспал утром на час больше и потому, выбегая из дому на занятия, второпях схватил совершенно не тот пакет. Приготовленные с вечера печатные издания так и остались дома.
Когда вся группа обнаружила передо мной столь же полное отсутствие «рабочего материала», мне ничего не оставалось, как послать кого-то за прессой в библиотеку.
- Ну, что ж, если у нас сегодня абсолютно ничего нет... - начал я, прогуливаясь у доски и медленно обводя глазами аудиторию.
- Подождите! - вдруг перебила меня обычно молчаливая Света, сидевшая за партой в углу. - У меня в столе, кажется, что-то валяется. Группа, как по команде, оглянулась назад.
- Ну и что же это?
- Кажется, газета. Никогда такую не видела. Называется, называется... - она лихорадочно листала несколько выгоревшие страницы. - Называется «Труд»! Только она... только он позапрошлого года.
- Ну, это не так важно. Главное, буквы можно прочесть. В конце концов, это даже любопытно - попытаться оценить совершенно незнакомое издание.
- Ну уж нет! - вмешалась Юля со второй парты. - Мы, конечно, виноваты, что не подготовились, но такой отстой мы анализировать не будем.
- Почему «отстой»? - возмутился я. - Помнится, во времена моего детства газета с таким названием была очень даже популярна. И потом, Юля, когда Вы прекратите говорить от имени большинства? Сейчас опять выяснится, что все с Вами не согласны. Так, ребята?
Увы, на этот раз общее молчание красноречиво свидетельствовало о том, что ребята как раз согласны.
- Делать нам больше нечего - читать всякую чушь, - жестко резюмировал Миша.
- Поверьте мне, если вы действительно собираетесь когда-нибудь быть журналистами, вам придется делать это столько раз... Ну хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Какой должна стать эта «отвратительная» газета, чтобы вам захотелось ее прочесть?
- Это... Все надо поменять, короче... - как всегда, внятно высказался Артур.
- А что именно?
- Ну, там, «грузить» поменьше. Про спорт чтобы... Про триллеры всякие...
- Необходимо больше актуальной информации, интересующей молодежь, - вступила в разговор Кристина. - А вообще, даже на первый взгляд, нужна радикальная смена дизайна.
- Название им надо сменить, вот что, - поддержал ее Миша. - Какой идиот заплатит сегодня деньги за «Труд»?
- Название-то тут при чем? - удивился я. - Хорошее слово. Короткое. Запоминающееся. Кому-то еще, кроме Миши, оно не нравится?
Руки подняли все. В комнате повисла напряженная тишина. Для того, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я решил немного изменить вопрос.
- Какие же, конкретно, отрицательные эмоции вызывает у вас это слово?
В ответ моя обычно спокойная и даже несколько вялая группа буквально взорвалась:
- Бесполезняк!
- Убожество!
- Совковое название!
- Я же говорю - полный отстой!
- Погодите, погодите... - тема занятия осталась далеко в стороне, но разговор приобретал все более интригующий характер. - Если «труд» - такое ужасное слово, то давайте не будем кричать об этом, перебивая друг друга, а запишем по порядку, кто что думает. Начнем с Юли. Вскоре на доске выстроилась аккуратная колонка весьма неожи-данных для меня определений.
"Сенокос" Михаил Дронов
1. Труд - это напрасная трата времени. (Не ожидал от Юли такой «философской» постановки вопроса. Спрашиваю: «А ты бы хотела всю жизнь отдыхать?» - «Почему отдыхать, бизнесом заниматься, а трудится пусть кто-то другой, у кого ума не хватает».)
2. Труд - это тяжело, запредельные физические нагрузки (Вася высказался, он спортсмен. «Ты же, - спрашиваю его, - плаванием занимаешься, не тяжело разве?» - «Что вы, на воде - совсем другое!»)
3. Труд - это бедность, неприбыльно, нерентабельно, невыгодно. (Говорю Илье: «Ну, вот твой отец в банке трудится...» - «Это высокооплачиваемая статусная работа, а труд - это для алкашей, которые лед у подъезда скалывают».)
4. Труд - это рабство, зависимость, принуждение. (Артур разродился, почему - объяснить не может, говорит что-то про «заключенных на зоне».)
5. Труд - это «совок», прошлое, одним словом. (Жанна так думает: «В нормальных развитых странах труд давно устарел, его выполняют роботы и необразованные эмигранты, это только у нас всех подряд то в крепостные, то в ГУЛАГ загоняют».)
6. Труд мешает общению. («Вообще рабочие, они такие агрессивные, неконтактные, - говорит Света. - И не надо меня переубеждать, я 16 лет в рабочем районе живу: везде "Слава труду!", "Слава труду!", а кроме пьянок... даже поговорить не с кем».)
7. Труд - это творческая смерть, безнадежная и нереспектабельная. (От моего возражения: мол, бывает и «творческий труд», Кристина отмахивается: «Творчество - это... это полет души!»)
8. Труд опасен для здоровья, особенно женского, и для красоты, опять-таки женской. (Пока Нина этого не сказала, я даже не знал, как ее зовут; полгода приходит девушка на занятия, садится в углу и молчит, а тут, видимо, и ее задело.).
Записывая все это, я порой посмеивался, но внутренне ужасался. Сколько лет уже читаю о технологиях манипуляции сознанием и промывания мозгов, а все никак не могу привыкнуть к тому, что эти технологии на самом деле работают, действительно калечат не только мозги, но и душу. Причем непоправимо.
- Так и запишите: «Труд - это отстой», - повторяет Миша. - И пусть газету «Труд» читают только те, кто согласен тратить на него время. - Вы сами-то осознаете, насколько нереальна картина, которую мы здесь реконструировали? Кстати, то, на что мы сейчас «тратили время», труд или нет? Выходит, труд - это всегда не для вас?
- Выходит, - по инерции отвечает Миша, глядя на исписанную доску, и вдруг... задумывается. Все снова замолкают, но это уже другое, сосредоточенное молчание. А потом...
Миша начал смеяться. Группа сначала тихонечко, а потом уже во весь голос захохотала следом. Хохота не остановил даже заглянувший в дверь кабинета завуч. Вопросы «Что происходит?! Что это у вас за чушь на доске написана?» вызвали только новые приступы смеха.
- Ловко... Ловко же вы нас... накололи, - говорил, вытирая выступившие слезы, Вася.
- Наверное, вы и газету мне в стол заранее подложили, - хихикала Света.
А я стоял у доски и растерянно улыбался. Приятно, конечно, когда ученики даже в старших классах считают учителя всеведущим и вездесущим. Им весело думать, что он до сих пор может загнать их в тупик заранее продуманной постановкой абсурдных вопросов. Но ведь на самом-то деле это не так! Вопрос о сути труда перед старшеклассниками, да и перед самим собой поставил не я, а жизнь. А выскочившие из них ответы заранее не могли мне присниться даже в самом страшном сне. Кто же и каким образом сумел навеять нам всем этот чудовищный сон? А главное, как нам проснуться?
Статьи / Православие
